Музей русского импрессионизма
Слово в действии: мастерская журналиста
Практикоориентированный инклюзивный проект для молодых взрослых с инвалидностью и без в рамках выставки «Свой человек. Владимир Гиляровский»
Участниками проекта «Слово в действии» стали незрячие молодые люди, а также их зрячие сверстники. Проект познакомил их с профессией журналиста. В рамках занятий участники узнали больше о жизни и творчестве Владимира Гиляровского, ходили на экскурсию по местам дяди Гиляя в Москве от проекта «Москва глазами инженера», а также ездили в Музей орловского рысака и русской тройки и даже прокатились на пролетке, чтобы почувствовать себе горожанами начала XX века! О ремесле журналиста рассказали труды самого «летучего корреспондента», а также приглашенные специалисты из авторитетных информационных агенств. В итоге ребята создали свои материалы в различных форматах: от аналитических статей и репортажей до выпусков подкастов.
Галя Доля об эволюции отношения к людям с инвалидностью
Москва и люди с инвалидностью: сто лет перемен и одно неизменное
Со времен Гиляровского Москва изменилась до неузнаваемости. За сто с лишним лет столица стала безопаснее, удобнее, богаче. Вместе с городом менялось и отношение к людям с инвалидностью. Тогда все начиналось с богаделен и подаяний, а сейчас это социальные программы, квоты и доступная среда. Но за всеми этими достижениями остается вопрос: насколько изменилась сама реальность для тех, кто живёт с инвалидностью? Эта статья — попытка увидеть особых людей в хронике времен, от эпохи дяди Гиляя до наших дней.
Москва и особые москвичи Гиляровского
В конце XIX века Владимир Гиляровский описывал город, где люди с инвалидностью были частью уличного пейзажа, но не частью общества. Их видели у храмов, на рынках, в проходах. Они часто стояли с протянутой рукой, кто с калеченой ногой, кто с повязкой на глазах. Основным, а часто и единственным источником дохода было попрошайничество — не потому что люди «не хотели работать», а потому что работать им зачастую было негде.
Заботой об инвалидах занимались в основном церковь, благотворительные общества и редкие меценаты. Государство понимало масштаб проблемы, однако решительных мер не принимало. В богадельнях можно было получить кров и миску супа, но таких мест не хватало. Еще можно было попробовать устроиться на постоялый двор или в господский дом, но это были единичные случаи.
Люди с инвалидностью оставались на улице: ночевали в хитровских ночлежках, а днём просили милостыню. Инвалидность зачастую становилась приговором к нищете и социальной смерти задолго до физической.
Сто лет спустя: новая Москва
С тех пор столица изменилась кардинально. Сегодня в Москве живут около миллиона людей с инвалидностью. Им положены пенсии, технические средства реабилитации, льготный транспорт, санаторное лечение. По улицам едут адаптированные автобусы, появились пандусы, подъемники, звуковые светофоры.
Работают десятки НКО и благотворительных фондов, которые помогают учиться, трудоустраиваться, адаптироваться в обществе. Москва действительно стала комфортнее и доступнее.
Есть на что напороться
И все же путь человека с инвалидностью — это до сих пор борьба. И начинается она не за доступную среду, а за справку. Нужно ещё «доказать» государству свое увечье. Оформление или подтверждение инвалидности становится целым квестом. Люди сталкиваются с недоверием, с попытками «снять» группу, сократить выплаты.
Наталья, незрячая москвичка, рассказывает, как ей понадобилось изменить индивидуальную программу реабилитации, чтобы внести туда видеоувеличитель. «На комиссии меня заставляли надевать линзы и читать с экрана, — вспоминает она. — Я почти ничего не видела, но так надо, таков регламент». Грустнее всего, добавляет Наталья, что такое отношение нередко исходит именно от медиков — тех, кто должен понимать больше других.
Барьеры трудоустройства
Следующей болезненной проблемой для людей с инвалидностью является трудоустройство. Формально есть квоты, программы поддержки, конкурсы «инклюзивных работодателей». На практике многим людям с инвалидностью всё равно крайне сложно найти работу.
Иван, незрячий программист, уже третий год пытается устроиться по специальности. «Работодатели просто боятся, — говорит он. — Не представляют, как с нами общаться и как организовать работу. В их головах сразу возникают вопросы: “А вдруг ему нужно будет что-то показать на экране?” или “А как он будет участвовать в созвонах?”. Они просто не знают, что уже есть современные технологии, и мы можем работать на равных со зрячими программистами».
Кроме того, добавляет Иван, до сих пор многие стереотипно считают человека с инвалидностью ненадежным или «сложным». Специалист с дипломом и опытом работы может месяцами получать отказы или молчание только потому, что в резюме стоит слово «инвалидность».
Отношение общества
Все эти проблемы — часть одной большой беды. Общество смотрит на людей с инвалидностью по-другому, но не так как им бы, инвалидам хотелось. Большинство воспринимает таких людей предвзято и это проявляется повсеместно.
Светлана, незрячая москвичка с собакой-поводырем, вспоминает, как на переходе прохожий обратился к собаке, а не к ней. Он не хотел обидеть — просто не видел перед собой взрослого человека. Это мелочь, но в ней концентрируется суть: общество до сих пор не воспринимает человека с инвалидностью как равного.
Такой пример ярко показывает, что социум по-прежнему смотрит на инвалидность через стереотипы и жалость, а не через призму равенства и уважения. Увы, подобных ситуаций много — они случаются каждый день. И за ними стоит одно и то же: нежелание видеть в человеке, прежде всего личность, а не диагноз.
Возможны ли перемены?
Сегодня можно честно сказать: прогресс есть. У людей с инвалидностью стало больше прав, больше возможностей учиться и работать. Но одновременно очевидно и другое: одними пандусами и льготами ситуацию не спасти. Нужно менять саму ткань общественных отношений.
Пока к человеку в коляске, с белой тростью или с особенностями развития относятся как к «вечному ребенку», объекту жалости или чужой ответственности, он так и будет оставаться лишним — пусть уже не на улице у храма, а в очереди в МФЦ или в базе соискателей. Толерантность — это не правильные лозунги, а привычка видеть в человеке, прежде всего личность, а не диагноз.
За сто с лишним лет Москва научилась платить пенсии, строить подъемники и обеспечивать доступную среду. Следующий, самый трудный шаг — научиться смотреть людям с инвалидностью в глаза, а не мимо них. И этот шаг уже должны сделать не только московские власти, но и сами москвичи. Дело за нами.


Анна Крылова о поездке в Музей орловского рысака и русской тройки
23 ноября в рамках проекта «Слово в действии: мастерская журналиста» состоялась выездная экскурсия в Музей орловского рысака и русской тройки. Подробнее читайте в репортаже.
Свежее ноябрьское утро. Со всех концов Москвы участники проекта «Слово в действии: мастерская журналиста» собираются к кассам Ярославского вокзала, чтобы вместе купить билеты и отправиться в Музей орловского рысака и русской тройки. Важно приехать вовремя и найти друг друга, чтобы оказаться в одном нужном экспрессе. На кассах даже в воскресенье много людей: бабушки-дачницы, закрывающие сезон, шумные семьи с чемоданами, уставшего вида мужчины, постоянно проверяющие время. Найдя в толпе друг друга, долго и внимательно оформляем билеты, чтобы никто не ошибся с электричкой. Наконец все готовы. Проходим через турникеты и немного суматошно ищем платформу и путь. Стараемся не потеряться, идем большой шумной толпой. Кто-то весело обсуждает предстоящую поездку, кто-то сосредоточенно читает вывески, а один или два человека, кажется, ещё до конца не проснулись - идут вроде со всеми, но мысленно явно находятся дома в теплой постельке.
Экспресс встречает нас долгожданным теплом и множеством свободных мест. Час поездки пролетает незаметно и пора уже снова выходить на улицу. В тамбуре из-за нас образовывается небольшая толкучка, но мы надеемся, что успеем выйти все из одной двери. Каждый старается покинуть вагон максимально быстро, поэтому миссия заканчивается успехом. Холодная платформа, короткий переход, несколько минут ожидания и мы уже в автобусе, организованном музеем. До места назначения меньше получаса.
В дороге разговариваем меньше. Любуемся видами из окна. То здесь, то там раздается шепот - тифлокомментарий рассказывает о проносящихся мимо красотах. Чем дальше от оживленного города, тем живописнее места. По обеим сторонам дороги лес, сбросивший почти все листья и по-осеннему строгий. Многие достают телефоны и фотографируют красивый пейзаж. Более предусмотрительные же, поняв, что мы уже подъезжаем, застегивают куртки, надевают перчатки и шапки. Как оказалось, не зря. На улице вдали от города гораздо холоднее. Земля промерзла, а кое-где даже лежит снег. Выходя из автобуса почти все зябко ежатся, прячут лицо и руки.
Вскоре шуршание одежды и разговоры стихают. Начинается экскурсия. Ее для нас проводит лично директор музея. Она рассказывает настолько живо и увлеченно, что никому и в голову не приходит обсуждать что-то свое. Все с интересом слушают историю появления русской тройки, ставшей незаменимой в почтовом деле, наперебой задают вопросы. Самые оживленные дискуссии вызывает вопрос разницы между ямщиком, извозчиком и кучером, потому что оказывается, что многие всю жизнь думали неверно. Иногда, не прекращая диалога, мы отходим, чтобы пропустить сотрудника, ведущего рабочую лошадь. Но это не отвлекает. Наоборот, помогает проникнуться атмосферой музея. Ты как будто оказываешься во времени, когда лошади были основным транспортом и постоянно находились близко к людям. Есть и те, кто не участвует в общем разговоре. Они стоят молча с краю или фотографируются с повозками, но даже они оживляются и подходят ближе, когда профессионалы своего дела показывают, как правильно запрягать лошадь и дают каждому потрогать элементы упряжи: хомут, оглобли и вожжи. Многих удивило, что кроме основных частей, существует еще много вспомогательных, без которых лошадь будет запряжена неправильно. Например, супонь – веревочка, стягивающая хомут для равномерного распределения нагрузки. Заинтересовало и то, что карета закладывалась примерно 40 минут, а курьерская повозка – 20. Всего этого не узнаешь в обычной жизни. Вещи передают друг другу, снова и снова повторяют сказанное экскурсоводом, сравнивают вес городского и дорожного хомутов и фотографируются. Некоторые примеряют на себя, смеются и позируют на камеру, задают вопросы.
Лошадь запряжена. Начинается осмотр повозок и катание. Понимая, что многие уже замерзли, экскурсовод кратко рассказывает о функциях каждой повозки и дает немного времени на фотосессию. Наконец приходит время долгожданного катания. На козлы садится профессиональный извозчик, который всю жизнь занимается лошадьми. В ответ на вопрос «Кто первый?» молниеносно поднимает руку девушка с радостной улыбкой, стоящая ближе всех. Она уже сфотографировалась везде, где можно и нельзя, и теперь увлечена экскурсией. Торопливо залезая в повозку, она засыпает мужчину на козлах вопросами. С ней едет молодой человек, который, кажется, всю экскурсию был фотографом. Лошадь идет небыстрым шагом, и лишь через некоторое время повозка скрывается за деревьями.
Пока одни катаются, другие пьют чай в уютной комнате с длинным столом. Сначала пару минут молча греют руки о чашки, наслаждаясь долгожданным теплом, потом начинают делиться впечатлениями.
«Интересно, что в тройке по нормальной дороге идет только коренная лошадь, а о двух остальных вообще никто не заботится. Мне кажется, это немножко нечестно», - негодует Аня, оживленно жестикулируя.
«Ну тогда другое было отношение к животным, менее гуманное», - спокойно поясняет Наталья, делая глоток горячего чая.
«Да и лошади же довольно сильные, на это и рассчитывали, я думаю», - делится мнением Вадим.
Примерно каждые 5 минут дверь в теплую комнату открывается, впуская уличный холод, и заходят радостные люди, прокатившиеся на повозке. Они берут чашки с горячим чаем, шуршат фантиками от конфет и шумно делятся впечатлениями. Тем временем, другие выходят с выражением предвкушения на лицах.
И вот на повозке следующая пара. Они проезжают по живописным дорожкам по территории музея. Деревья вокруг позволяют представить, что пролетка едет не в XXI, а, например, в XIX веке и ты чувствуешь себя как горожанин тех времен. Временем катания все пользуются по-разному. Кто-то едет молча, погрузившись в свои мысли, кто-то разговаривает с извозчиком, расспрашивая его обо всем и ни о чем, кто-то углубляется в определенные темы и потом увлеченно рассказывает другим об особенностях воспитания жеребят или соревнованиях по драйвингу. Некоторые пробуют разный шаг лошади, а кто-то и вовсе подхватывает задорное пение, доносящееся с козел. На финишную прямую все выезжают с улыбками, ведь нечасто в обычной жизни представляется случай прокатиться на настоящей пролетке.
И вот все прокатились. Пришло время для самой милой части экскурсии: кормления пони по имени Мякишь. Даже те, кто очень замерз, спешат выйти на улицу, чтобы погладить его мягкую белую шерсть и дать с руки несколько сухарей. И тут без фотосессии не обходится. Многим хочется оставить этот милый момент не только в воспоминаниях, но время уже поджимает. Пора снова садиться в автобус, чтобы успеть на нужную электричку. Профессиональный извозчик превращается в водителя и везет нас на станцию. Садимся в обратную электричку немного уставшие, но счастливые. Стараемся сохранить душевность этого дня в своем сердце.


Егор Кудрявцев о соотношении старых и новых денег
Много ли у меня денег?
Если бы вы с помощью машины времени попали в Россию конца XIX – начала XX века, вы бы первым делом подумали: а сколько у меня денег на жизнь? В русской литературе мы часто встречаем примеры, когда тот или иной герой использует деньги своего времени. Но много их или мало? В нашей статье мы попробуем дать ответ на этот вопрос.  
Сразу обозначим такой момент. Существует несколько методов, позволяющих осуществить соотношение старых и новых денег. Самыми распространенными из них являются следующие: перевод с учётом количества золота или серебра в монете; сравнение через покупательную способность и зарплатный метод. В этой статье мы будем использовать второй и третий методы соответственно. Подробнее про них вы можете прочитать здесь: https://sky.pro/wiki/money/carskij-rubl-k-sovremennomu-rublyu-skolko-stoit-i-kak-pereschitat/ 

Теперь же приступим к нашему анализу. В книге В.А. Гиляровского «Москва и Москвичи» упоминается трактир Ивана Яковлевича Тестова. Это заведение, основанное в 1868 г., славилось на всю Москву, поэтому вполне логично, что Гиляровский также уделил ему внимание. Вот некоторые из блюд и кушаний, которые подавали в интересующем нас месте: «Ну-с, Кузьма Павлович, мы угощаем знаменитого артиста! Сооруди сперва водочки… К закуске чтобы банки да подносы, а не кот наплакал...»; «Ладно. Потом белорыбка с огурчиком…»; «Манность небесная, а не белорыбка. Иван Яковлевич сами на даче провешивали. Икорка белужья парная… Паюсная ачуевская — калачики чуевские. Поросеночек с хреном…». Кроме того, Гиляровский прямо пишет, сколько он и его товарищи потратили в тот день денег: «Передо мной счёт трактира Тестова в тридцать шесть рублей с погашенной маркой и распиской в получении денег и подписями: «В. Далматов и О. Григорович». Число – 25 мая. Год не поставлен, но, кажется, 1897-й или 1898-й…».
Для начала посмотрим, какую часть заработка наших героев составляла эта сумма. К сожалению, мне не удалось установить максимально точных цифр по каждому персонажу, поэтому здесь мы попробуем реконструировать ее при помощи более общих положений. Владимир Гиляровский в конце 1890-х гг. работал в газете «Русские ведомости». Точно неизвестно, сколько конкретно получал сам Гиляровский, но известно, что максимальная зарплата в газете составляла 250 рублей. Олег Павлович Григорович – известный московский инженер. В среднем представители его профессии могли получать от 50 до 80 рублей. Василий Далматов – актер Суворинского театра в Санкт-Петербурге. К сожалению, хотя бы примерные данные по зарплате питерских актеров мне найти не удалось, но могу предположить, что у топовых артистов она доходила до нескольких сотен рублей. В результате наша троица как минимум обладала капиталом более трехсот рублей, вследствие чего они вполне могли себе позволить отобедать в трактире на данную сумму. 
Теперь посчитаем, какое количество того или иного блюда или продукта могли купить (заказать) наши герои. Сразу оговорим, что будем вести расчет на одного человека, исходя из того, что наши герои каждый заплатил по 12 рублей. Мы возьмем несколько примеров товаров, как самых распространенных, так и более интересных. Дабы не утомлять читателя излишними расчетами сразу приведем конечное количество товара, которое можно было купить на 12 рублей в то время. 
Таблица 1

Товар

Цена

Кол-во товара,

которое можно было купить на 12 рублей

Хлеб / калач 

5 коп. 

240 шт.

Белорыбка с огурчиком 

1 руб. 25 коп. 

10 порций

Икра черная, кг 

1 руб. 80 коп.

около 7 кг 

Рюмка водки (50 мл) 

10 коп.

120 шт.

Чай 

5 коп.

240 шт.

Кофе

11 коп.

109 шт.


Цены на товары можно посмотреть по этим ссылкам: 
https://historical-fact.livejournal.com/59968.html 
https://appavlenko.livejournal.com/334770.html
https://kulturologia.ru/blogs/171125/61096/

Теперь, когда мы узнали, какое количество товара можно было купить на 12 рублей, мы должны узнать, какое количество денег сегодня нужно на покупку такого же количества товара. В наше время на месте трактира Тестова располагается гостиница «Москва» (Four Seasons). В таблице 2 укажем ту стоимость, которую необходимо заплатить за такое же количество товара, что и в таблице 1. 

Таблица 2

Товар

Цена

Стоимость товара в количестве, указанном в Таблице 1

Хлеб / калач 

1100 руб.

264 тыс. руб.

Белорыбка с огурчиком 

3900 руб.

39 тыс. руб.

Икра черная, кг 

300 тыс. руб.

2,1 млн руб.

Рюмка водки (50 мл) 

1300 руб.

156 тыс. руб.

Чай

1100 руб.

264 тыс. руб.

Кофе

700 руб.

76 тыс. руб.


Теперь нам остаётся узнать коэффициент пересчёта. Он представлен в третьей таблице 3. 

Таблица 3

Товар

Отношение цен

Что стало с товаром

Хлеб / калач 

1:20000

подорожал в 2 раза

Белорыбка с огурчиком 

1:3250

подешевела в 3 раза

Икра черная, кг 

1:166000

подорожала в 16 раз

Рюмка водки (50 мл) 

1:13000

осталась на том же уровне

Чай

1:22000

подорожал в 2 раза

Кофе

1:6358

немного подешевел



Таким образом, цены в трёх и шести приведенных примерах сильно выросли. Если хлеб и чай – это продукты первой необходимости, то экстрарост черной икры объясняется сокращением числа осетровых, вызванным, в том числе, загрязнением среды их обитания. Цена на водку осталась на том же уровне благодаря своей популярности и доходности, а цена на кофе упала, так как этот продукт перестал быть роскошью и в течение XX в. перешел в разряд ходовых. В результате в среднем цены 1897 г. в большинстве случаев относятся к современным в пропорции 1:10000. В результате общая изначальная сумма за ужин в трактире (будущем ресторане) – 36 рублей – это около 360 тыс. современных рублей. Также необходимо вспомнить, что в России в течение XX в. несколько раз проводили финансовые реформы, которые девальвировали рубль. Это произошло в 1947 и 1961 годах, когда 10 старых рублей обменивались на один новый, и в 1998 г., когда была проведена деноминация, после чего рубль потерял еще три нуля. Так что 36 рублей времен Гиляровского – это 360000 / 100000 =3,6 рубля. В результате за 130 лет российская валюта в среднем подешевела в 10 тысяч раз и обладает гораздо меньшей покупательной способностью. 
В результате нашего исследования мы выяснили, что деньги времен Гиляровского относятся к современным как 1 к 10000 и обладают гораздо большей покупательной способностью. Так что, если вы на машине времени оказались в конце XIX в. В России с с миллионом в кармане, вы обладает капиталом всего в 100 рублей, но при этом можете как минимум позволить себе несколько раз хорошо пообедать. 


Диана Миначева о добром юморе и дружбе
Друг и шутник

Покаюсь: грешный человек —

Люблю кипучий, шумный век.

…И все с любовью, все с охотой,

Всем увлекаюсь, нервы рву

И с удовольствием живу.

В.А. Гиляровский



«Летучий корреспондент» — такое прозвище носил русский журналист и писатель Владимир Алексеевич Гиляровский. Его блестящий профессиональный успех объяснялся не только непревзойденной способностью рваться с места в карьер, писать в любых условиях, но и развитой сетью добровольных помощников, активно делившихся с ним свежей информацией, нередко абсолютно бескорыстно. 
Как же дяде Гиляю удавалось много работая, нося высокий статус «короля репортажа», поддерживать активные социальные связи? Как поменялось отношение людей к дружбе и досугу? Именно эти вопросы не выходили у меня из головы, пока я читала сборник «Друзья и встречи», где Владимир Алексеевич увлекательно описывал время, проведенное со Львом Толстым, Антоном Чеховым, Максимом Горьким и другими близкими знакомыми.
Гиляровский всегда любил пошутить, но порой переходил грань, разыгрывая окружающих. Как-то раз он с Чеховым купил моченый арбуз в бумаге, которая быстро начала промокать, и друзья решили избавиться от ноши, отдав ее под видом бомбы проходившему мимо городовому, и сказав осторожно отнести ее в участок. Эта история завершилась благополучно: шутников не наказали, а арбуз забрал к себе домой начальник пожарной бригады, приехавшей по вызову. 
В те времена к подобным розыгрышам относились значительно менее строго, чем сегодня. Полиция и власти часто воспринимали такие происшествия с юмором. Однако современные реалии диктуют совершенно иное поведение: подобные розыгрыши могут привести к серьезным последствиям, включая административные наказания и уголовную ответственность.
В главе, посвященной Максиму Горькому, Владимир Гиляровский с теплом вспоминает их прогулки по Нижнему Новгороду. Они лазали по развалинам, фотографировали друг друга, сидели на откосе и любовались красивыми видами на Оку и Волгу. Далее наш протагонист случайно встречает давнего знакомого, служащего по пароходству, позвавшего их в короткую поездку, — и вот Гиляровский и Горький сидят на носу буксира, Владимир Алексеевич читает свою поэму о Стеньке Разине, в полном восторге от обстановки и лучших слушателей. 
Помимо этого судьба свела писателей в Московском Художественном театре при постановке пьесы «На дне». Гиляровский водил артистов труппы и художника декораций Виктора Симова, помогая им глубже погрузиться в атмосферу описываемых мест, на экскурсии по Хитрову рынку, представлявшим из себя не только опасное место, но и прибежище для представителей низших слоев общества. Владимир Алексеевич в книге «Москва и москвичи» писал: «Мрачное зрелище представляла собой Хитровка в прошлом столетии. В лабиринте коридоров и переходов, на кривых полуразрушенных лестницах, ведущих в ночлежки всех этажей, не было никакого освещения». 
Хитровка — яркий пример того, как даже самые мрачные места могут обрести новую жизнь и стать частью культурного наследия столицы. С приходом советской власти ситуация начала меняться: в 1920-е годы рынок ликвидировали, разбили на его месте уютный сквер, а через несколько лет построили школу. Сейчас этот район прекрасно благоустроен и считается престижным. Мне очень радостно осознавать, что сегодня любой желающий может самостоятельно посетить Хитровскую площадь, не боясь за свои жизнь и кошелек. 
Каждую весну, когда прилетали грачи, Владимир Гиляровский вспоминал великого русского пейзажиста Алексея Кондратьевича Саврасова. В 1880-е годы творческий успех сменился семейной драмой — художник начал искать утешения в алкоголе. Как ни старались друзья и знакомые позаботиться о нем, Алексей Кондратьевич сердился и уходил. Однажды Гиляровский случайно встретил и пригласил в гости Саврасова. Помимо угощений хозяин поделился своей одеждой и обувью, незаметно сунул в карман немного серебра. А на память Гиляровскому остался карандашный весенний пейзаж, конечно же, с грачами.
Эта трогательная история напоминает нам о важности сострадания и поддержки друг друга, особенно в трудные времена. Но сейчас, как мне кажется, люди бы с осуждением отнеслись к подобному образу жизни и не стали бы ему больше помогать после двух-трёх попыток, посчитав, что он, будучи взрослым человеком, сделал свой выбор, решил справляться с неудачами именно с помощью спиртного. 
Так, прочитав воспоминания Владимира Гиляровского, я задумалась, что, возможно, самое главное богатство в жизни — это способность создавать вокруг себя круг верных друзей, делиться с ними своими впечатлениями, вместе переживать радости и горести. Именно человеческая близость и теплая дружба делают нашу жизнь по-настоящему насыщенной и осмысленной.


Виктория Сидоркина об уличных музыкантах: со времен Гиляровского до наших дней
Музыка сквозь века
От Москвы Владимира Гиляровского до современного звучания
В книге «Москва и москвичи» Гиляровский не описывает непосредственно уличных музыкантов, а скорее показывает их как часть атмосферы города. Он описывает Театральную площадь, Сухаревку и Хитровку как места, где собираются люди разных социальных слоев, включая бродячих музыкантов и артистов. Это создает картину жизни, наполненную развлечениями и самодеятельностью.
  Владимир Алексеевич создает атмосферу Москвы конца XIX — начала XX века, где каждый человек, включая бродячих музыкантов, был частью жизни города, но их деятельность и особенности не всегда были в центре внимания. И действительно, в Москве начала XX века уличные музыканты были важной частью городского пейзажа. Они выступали практически повсюду: на рынках, площадях, улицах и даже возле театров и ресторанов. Их репертуар включал народные песни, романсы, частушки.
  Музыканты играли на разных инструментах и в разных жанрах: одни играли на гармошках и балалайках, другие на скрипках. Часто встречались ансамбли, состоящие из нескольких исполнителей. Особое место занимали цыганские хоры, которые пользовались огромной популярностью среди москвичей. Цыганская песня была символом свободы и страсти. Цыганские исполнители могли легко адаптироваться к вкусам аудитории, исполняя как традиционные романсы, так и современные на тот момент песни. Кроме того, существовали и профессиональные оркестры, играющие в ресторанах и кафе. Здесь можно было услышать классику, вальсы, польки и мазурки. Такие места становились центрами культурной жизни Москвы, куда приходили отдохнуть и развлечься представители всех слоев населения.
   Таким образом, музыка во времена Гиляровского играла огромную роль в формировании облика столицы, создавая уникальную атмосферу, которую невозможно забыть. 
Москва менялась, менялись люди. Технический прогресс шагнул вперед еще стремительнее, чем в XX веке. Все быстро меняется, но неизменным остается роль уличных музыкантов. Они по-прежнему играют на улочках Москвы, около театров и ресторанов, на площадях и в парках. Они по-прежнему создают атмосферу города, поднимают настроение, порой заставляя прохожих танцевать. Но появилось и новое — музыканты теперь играют в метро. Как теперь их называть? Ведь теперь над их головой не открытое небо.
    Современные артисты московского метро являются своеобразными преемниками традиций уличных музыкантов времен Гиляровского. Хотя эпоха изменилась, многие элементы остались прежними.
1. Импровизация. Современные артисты также часто прибегают к импровизации, адаптируя свое исполнение под настроение пассажиров. Это позволяет создать живую связь между артистом и аудиторией точно так же, как это делали музыканты прошлого.
2. Разнообразие жанров. Сегодня в московском метро можно встретить исполнителей самых разных стилей — от классической музыки до рэпа и рок-н-ролла. Подобно музыкантам XIX—XX веков, сегодняшние артисты стремятся удовлетворить вкусы широкой аудитории.
3. Социальная значимость.Уличные музыканты прошлых времен выполняли важную социальную функцию, объединяя людей и создавая праздничную атмосферу. Современники продолжают эту традицию, превращая пространство метрополитена в культурную площадку, где пассажиры могут насладиться искусством прямо посреди рабочего дня.
4. Технологическое развитие. В отличие от прошлого, нынешние артисты используют новейшие технологии — усилители звука, цифровые инструменты и даже организуют онлайн-трансляции своего выступления. Однако, несмотря на техническую оснащенность, остаётся неизменной атмосфера живого исполнения, которое сближает артиста и зрителя.

Что же в душе музыкантов? Как они видят свой вклад в атмосферу города? 
Чтобы понять это я поговорила с одним из музыкантов. Алене 19 лет, она учится в Московском колледже искусств. В свободное от учебы время она играет в переходе метро Ховрино на скрипке. 
- Расскажите, какой у вас репертуар? 
- Я играю классическую музыку и советские военные песни.
- Как вы думаете, изменилась ли музыка за последние десятилетия и как вы считаете, актуальна ли среди молодёжи музыка XIX - XX веков?
- Да, музыка меняется и потребности к ней тоже. Но я считаю, что классическая музыка неизменна, ведь от нее все пошло. Я думаю, что музыка XIX - XX веков актуальна и сейчас. Взять, например, таких известных композиторов, как Рахманинов и Чайковский. 
- Все ли студенты музыкальных учебных заведений практикуют игру в метро? Если нет, то от чего это зависит? 
- Нет, не все. Из-за загруженности в колледже у многих физически не хватает времени на что-то. Да и зависит от желания. Не каждому комфортно играть на публику, да еще в таком непривычном месте. 
- Как вы пришли к тому, чтобы исполнять музыку в метро?
- Моя любовь к скрипке всегда была очень глубокой. Я проводила за инструментом часы. Но в какой- то момент почувствовала, что мне нужно нечто большее, чем оттачивать технику. Хотелось живого общения с людьми. Видеть их восхищенные глаза.
- Какие эмоции были у вас, когда вы в первый раз играли в метро? Было ли сложно поначалу? 
- Поначалу было немного тяжело. Когда было первое выступление, я немного волновалась, но с волнением мне помогла справиться вера в Бога.
 - Вы помните свои детские впечатления, когда видели уличных музыкантов или музыкантов в метро? 
- Да, я помню. Когда мы с мамой заходили в метро или гуляли по Арбату, я замирала от их музыки. Она казалось мне волшебной. Я представляла себя на их месте . 
Спасибо вам за беседу! Творческих успехов вам и горящих глаз прохожих!

Подводя итог, можно сказать, что музыкальные традиции Москвы, начавшиеся еще в эпоху Гиляровского, продолжают жить и развиваться в современном мире. Несмотря на изменения в обществе и технологическом прогрессе, сохраняются ключевые черты, характерные для искусства прошлого: живое общение с аудиторией, разнообразие жанров и способность создавать особенную атмосферу, наполняющую сердца людей теплом и радостью. Таким образом, Москва продолжает оставаться городом, где искусство живёт на каждом углу, вдохновляя жителей и гостей столицы. 


Наталья Сиротина о работе журналиста сто лет назад и сегодня
От карандаша до нейросетей: путь журналиста от Гиляровского до ИИ

В конце XIX века московский репортёр выходит на улицу рано утром. В руках карандаш, блокнот и больше ничего. Его называют «глазами города», потому что камера еще не может схватить то, что он видит. Этим репортером был Владимир Гиляровский - человек, который умел писать так, будто рисует: остро, ярко и с движением. Его заметки были больше, чем текст. Это были зарисовки, которые становились живыми картинами.
    Что же скрывается за словом «журналистика»?
Речь пойдет не просто о профессиональных обязанностях, а о способе видеть и понимать мир. О том, как человек фиксирует правду, и как правда, пройдя через инструментарий журналистики, превращается в историю. С момента, когда выдающийся репортер XIX века ходил по московским трущобам с блокнотом, до наших дней, когда журналист подбирает к статье картинку, созданную нейросетью.  
    Еще тогда было понятно, что журналист всегда зависел от инструмента, а инструмент от эпохи. Но то, что происходит сегодня, в эпоху нейросетей, — это уже даже не смена инструмента. Это смена человеческих привычек и способов мыслить. Это смена реальности.
    В 1880-1890-е годы технология фотографии только входила в быт, но оставалась медленной и неподвижной, пристегнутой к штативу. Пока фотограф устанавливал камеру, сюжет уже успевал закончиться. Гиляровский поэтому писал в темпе улицы.
    Но не все репортеры того времени обладали способностью к словесной детализации. Газетный разворот требовал скорости. 
    Конец XIX - начало XX века приносят в журналистику настоящую революцию.
    В 1888 году выходит первый массовый фотоаппарат Kodak. И следом внедряется фототипия - способ печати фотографий в газетах.
    В 1910-х репортажная фотография становится нормой, становится «уловителем факта» и доказательством, а журналистский текст впервые сталкивается с конкуренцией, ведь снимок говорит быстрее.
    Читатель впервые увидел то, что раньше мог только представить: лица участников события, разрушения после пожаров и кадры уличных происшествий.
Гиляровский не избегал технологий, подтверждающих правду. Ведь правда - многослойна, а фотография - лишь еще один способ ее ухватить. Но все же он настаивал на главном - фотография должна показывать «тело» событий, а журналист искал их «душу».
    Однако же у читателей стало меняться отношение к информации. Все стали ждать доказательств, стали привыкать к наглядности, стали доверять тому, что можно «увидеть собственными глазами».
    XX век проходит под знаком скорости.
    Радио в 1920-e сделало возможным невозможное раньше - новость можно было передать в ту же минуту, когда она произошла.
    Редакции газет ускорились. Радио их ускорило. Телевидение ускорило радио, превращая информацию в зрелище. Интернет в 1990-е начинает делать новости непрерывными. Каждое новое поколение технологий начинает делать человека чуть менее терпеливым.
    Если Гиляровский мог идти за историей пешком и добиваться встречи для интервью неделями, журналист второй половины XX века уже живет в режиме «не опоздать».  
Он пишет, записывает, монтирует, ведет эфир, фотографирует и снимает видео.
    Меняется также читатель: он хочет быстрее, ярче и короче.
    Объем текста сокращается. Фото уступает место видео. Важным становится не глубокое погружение, а моментальный контакт.
    С появлением социальных сетей в 2000-е происходит то, чего не мог представить ни один журналист прошлого - каждый становится свидетелем и автором. Один смартфон заменяет весь репортерский комплект инструментов. Любой человек может снять происшествие в моменте. Новости рождаются в социальных сетях, а журналистика вынуждена догонять.
    Отсюда появляется парадокс: информации стало больше, а доверия стало меньше.
Казалось бы, поменялся формат и доставка информации. Поменялись платформы.
Но правда другая - поменялся человек. Появилось «клиповое восприятие»: человек читает не статью, а ее обрывки, скроллит «быстро и по диагонали», реагируя на эмоцию. Он листает быстрее, сомневается чаще, меньше терпит.
    Нам больше не нужна длинная прелюдия - мы хотим суть.
Мы меньше доверяем словам, но сильнее цепляемся за картинку.
Мы читаем много, но редко вдумчиво.
    И вот наступают 2020-е. 
Технологии впервые в истории начинают писать и рисовать вместе с журналистом. Нейросети создают тексты, изображения, монтаж и расшифровывают интервью. Но при этом меняется сама работа журналиста - он становится не столько писателем, сколько куратором смысла. Если раньше основным навыком был сбор фактов, то сейчас главный навык - их проверка. ИИ может ошибиться, смешать эпохи, подменить имя. 
На международном пресс-завтраке журналист Чили Патрисио Мери Белла подметила: «Основной принцип работы журналиста - докапываться до правды. Искать, найти и понять - в чем она, правда!».
    Технологии стали не просто инструментами. Они стали соавторами. И на протяжение 150 лет они меняли журналистику, а та, в свою очередь, меняла читателя.
    Человек XXI века хочет скорости. Сначала заголовок, потом короткое видео, потом - если останется время - текст.
    Читатель воспринимает информацию через картинки и короткие абзацы, эмоции и реакцию. Но потребность в глубине никуда не исчезла - просто она стала роскошью. Он живет в информационном шторме. Он доверяет тому, что выглядит убедительно. Но одновременно боится быть обманутым.
Снова парадокс: картинок больше, чем когда-либо, но доверия к ним меньше.
И в этом хаосе важным остается профессиональный журналист, который способен отличить подлинное от искусственного. Журналист, который понимает, что ИИ в его руках – «такое же оружие, как автомат Калашникова». И именно от журналиста будет зависеть то, во зло или во благо ИИ будет направлен. Пусть вокруг нейросети, но ответственность все еще лежит на человеке.  
    Прошло полтора века. Журналистский инструмент прошел путь от карандаша до нейросетей. Но есть одно, что не нуждается в технологическом прогрессе – умение видеть.
    Гиляровский умел видеть.
       И если мы спросим, а что должен уметь журналист сегодня? Ответ будет тем же, что и сто лет назад: журналист должен быть тем, кто видит правду раньше всех и формулирует точнее всех.
 Технологии лишь помогают.
   


Андрей Демин и Василиса Машурова о звуках Хитровки

Html code will be here